Обзоры·4 июл 2026·12 мин

«Нейросеть мне сказала»: как российские суды встретили искусственный интеллект

Обзор судебной практики 2025–2026 годов: стороны несут в процесс ответы чат-ботов, ответчики обвиняют истцов в «генерации», кассация штрафует за выдуманные прецеденты, а суды и сами начинают заглядывать в ИИ. Разбираем четырнадцать судебных актов и формулируем практические выводы для юристов.

Ещё три года назад словосочетание «нейросеть» в тексте российского судебного акта было экзотикой. Сегодня это устойчивый процессуальный феномен: стороны прикладывают к искам скриншоты переписки с ChatGPT и GigaChat, ссылаются на «заключения» DeepSeek и Perplexity, обвиняют оппонентов в подделке текстов с помощью ИИ, а один окружной суд уже наложил штраф за кассационную жалобу, наполненную несуществующей судебной практикой. Изучив корпус судебных актов арбитражных судов и судов общей юрисдикции за 2025–2026 годы, в которых искусственный интеллект фигурирует прямо или косвенно, и сопоставив между собой мотивировки, вынесенные судьями разных регионов, инстанций и процессуальных ветвей, мы обнаружили любопытную вещь: стихийно, не дожидаясь ни законодателя, ни разъяснений Пленума, практика уже нащупала вполне отчётливые правовые позиции — и держится их с завидным упорством.

I. Чат-бот как «карманный эксперт»: парад неудач

Самый массовый сценарий — попытка стороны заменить ответом нейросети то, что в нормальном процессе требует экспертизы, первичных документов или показаний. География и фабулы поражают разнообразием.

Отпуск на 208 дней от GigaChat. В Орджоникидзевском районном суде Екатеринбурга бывший работник ПАО «Сбербанк» взыскивал компенсацию за неиспользованный отпуск (решение от 18.11.2025 по делу № 2-3382/2025 (PDF)). Среди доказательств — видеозаписи и скриншоты, на которых «мультимодальная нейросеть GigaChat Сбербанка» поясняет истцу, что у него действительно накопилось 208 дней отпуска, а прогноз отпускных составляет 1 481 702 рубля 56 копеек. Работник, предъявив банку показания его же собственной нейросети и, по всей видимости, искренне рассчитывая на неотразимость такого хода, суд, однако, не убедил: такие материалы «не могут быть приняты судом в качестве доказательства», поскольку порядок подтверждения отзыва из отпуска установлен Трудовым кодексом и локальными актами, а не диалогом с чат-ботом.

Прогноз обрушения дома от «Chat GPT 51 Gemini Midjourney». В Златоустовском городском суде Челябинской области ответчица, возражая против выселения из аварийного дома, представила «выводы нейросети» о том, сколько здание простоит до обрушения (решение от 05.11.2025 по делу № 2-3709/2025 (PDF)). Показательно, что в перечислении «экспертов» фигурировал и Midjourney — сервис генерации изображений, к строительной диагностике отношения не имеющий. Суд, изучив представленное «исследование» и констатировав, что выполнено оно без какого-либо осмотра и без учёта реального состояния здания, отнёсся к материалу сдержанно: заключение межведомственной комиссии оно не опровергает. Характерно, что сама нейросеть в своём ответе настоятельно рекомендовала провести профессиональное техническое обследование — то есть честно расписалась в собственной некомпетентности.

ChatGPT против строительной экспертизы. В Гурьевском районном суде Калининградской области ответчики по спору о заливе нежилого помещения представили «заключение нейросетевой модели ChatGPT-4», согласно которому стоимость восстановительного ремонта «необоснованно и явно завышена» (решение от 11.06.2025 по делу № 2-4498/2025 (PDF)). Здесь суд дал уже развёрнутую правовую квалификацию: такой анализ противоречит требованиям Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности», предъявляемым к заключениям экспертов, «фактически является анализом на основании размещённых в свободном доступе данных в сети Интернет, достоверность и обоснованность которых не подтверждена», и выполнен без применения действующих методических рекомендаций экспертной деятельности.

DeepSeek смотрит на фотографию рулевого механизма. Арбитражный суд Ивановской области в споре о страховых убытках (решение от 19.11.2025 по делу № А17-10944/2023 (PDF)) отклонил ссылку истца на «результат, сформированный нейросетью DeepSeek по результатам анализа фотографии установленного на автомобиль рулевого механизма» с лаконичной, но ёмкой формулировкой: «эти данные неверифицируемы». Одно слово — и целая доктрина: результат работы генеративной модели невозможно ни воспроизвести, ни проверить, ни привязать к методике.

Средняя выручка шаурмы по версии нейросети. Арбитражный суд Республики Калмыкия рассматривал иск предпринимателя о взыскании упущенной выгоды (решение от 14.02.2025 по делу № А22-447/2024 (PDF)). Вместо бухгалтерской отчётности, деклараций или банковских выписок — которые суд прямо предлагал представить — истец приложил «ответ из нейросети о средней выручке в месяц одной точки по продаже шаурмы». Вывод суда предсказуем: «Ответ нейросети судом не принимается, так как не может подтвердить реальность дохода истца». Абстрактная среднерыночная цифра, сгенерированная моделью, не заменяет доказательств реального дохода конкретного лица.

Perplexity и ChatGPT против контрафакта. В Арбитражном суде Приморского края правообладатель, доказывая факт реализации контрафактных товаров через торговые сети, представил ответы сразу трёх систем — Perplexity AI, AI Chat и ChatGPT (GPT-4, GPT-4o) (решение от 17.02.2026 по делу № А51-16042/2024 (PDF)). Суд сформулировал, пожалуй, самую развёрнутую на сегодня позицию о природе таких «доказательств»: чат-боты «генерируют свои ответы с помощью языковой модели… в зависимости от запроса, и не дают достоверный ответ со ссылками на источники информации», такая информация «не отвечает критерию достоверности» и «не имеет доказательственного значения». И далее — фраза, которую стоит повесить в рамочку в каждом юридическом департаменте: «участники спора должны использовать достоверные источники информации, а не ответы, полученные от чат-ботов и с помощью иных технологий искусственного интеллекта».

«Алиса» определяет, медвежонок это или собака. Особняком стоит спор киностудии «Союзмультфильм» о защите прав на товарный знак с изображением медвежонка Умки (решение Арбитражного суда Архангельской области от 26.05.2026 по делу № А05-15300/2025 (PDF)). Третье лицо, доказывая отсутствие сходства до степени смешения, представило ответ нейросети «Алиса AI (Яндекс)», которая на вопрос о том, какое животное изображено на рисунке, ответила: собака. Суд отклонил довод изящно и юридически точно: сходство до степени смешения определяется «с позиции рядового потребителя», а «результат машинного поискового запроса… а также ответ нейросети… не может расцениваться в качестве позиции рядового потребителя». Нейросеть — не потребитель, у неё нет ни потребительского восприятия, ни риска смешения товаров на полке.

GigaChat толкует мировое соглашение. Семнадцатый арбитражный апелляционный суд (постановление от 28.11.2025 по делу № А50-27639/2024 (PDF)) столкнулся с попыткой приобщить к делу «распечатку с сайта gigachat с толкованием пункта 7 мирового соглашения посредством нейросети GigaChat 2.2». Отказ мотивирован двояко: во-первых, «оценка и толкование условий договора является прерогативой суда»; во-вторых — и это уже почти доктринальное заявление — «с учётом отсутствия доктринальных источников и законодательного регулирования применительно к созданию доказательств посредством искусственного интеллекта». Суд честно зафиксировал правовой вакуум — и истолковал его не в пользу ИИ-материалов.

Нейросети как источник «обычаев делового оборота». Наконец, Арбитражный суд города Москвы (решение от 10.02.2026 по делу № А40-191190/25 (PDF)) отклонил попытку ответчика доказать существование «деловых обыкновений» ссылками на «интернет-источники (нейросети)»: обычай в смысле ст. 5 ГК РФ доказывается опубликованными документами, экспертными заключениями, свидетельствами торгово-промышленных палат и рыночной статистикой — но не выдачей языковой модели.

II. Что объединяет эти отказы: четыре мотива судов

Если систематизировать мотивировки, суды отклоняют ИИ-материалы по четырём сходящимся линиям.

Первая — неверифицируемость. Ответ генеративной модели невозможно проверить: он не имеет источников, методики, воспроизводимости; повторный запрос даст другой текст. Формула ивановского арбитража («данные неверифицируемы») — самое концентрированное выражение этой мысли.

Вторая — несоответствие процессуальной форме. Там, где вопрос требует специальных знаний, закон предусматривает экспертизу с её гарантиями: квалификация эксперта, подписка об ответственности, методики, возможность допроса. «Заключение ChatGPT» не удовлетворяет ни одному из требований Закона № 73-ФЗ — что прямо констатировал калининградский суд.

Третья — подмена субъекта оценки. Нейросеть не может заменить ни рядового потребителя (дело «Умки»), ни суд как единственного субъекта толкования договора (дело GigaChat в 17-м апелляционном суде). Это тонкое, но принципиальное наблюдение: некоторые правовые оценки по своей природе персональны и институциональны, их нельзя делегировать алгоритму даже теоретически.

Четвёртая — вероятностный, генеративный характер ответа. Приморский арбитраж прямо объяснил механику: модель генерирует текст в зависимости от запроса. Иными словами, суды начали понимать, что ответ чат-бота — это не «найденный факт», а правдоподобно звучащая языковая конструкция, чувствительная к формулировке промпта.

Важно подчеркнуть: ни в одном из изученных дел суд не заявил о недопустимости ИИ-материалов как таковых, «по определению». Везде речь идёт об оценке достоверности и доказательственного значения — то есть о применении обычных правил ст. 67 ГПК РФ и ст. 71 АПК РФ. Дверь формально не закрыта; просто пока никто не смог в неё войти.

III. Зеркальная ситуация: «это написала нейросеть!» как способ защиты

Отдельного внимания заслуживает постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 21.11.2025 по делу № А40-50042/25 (PDF) — здесь ИИ фигурировал не как доказательство, а как обвинение. Заказчик, отказываясь платить копирайтеру, утверждал, что переданные тексты «сгенерированы с помощью искусственного интеллекта», а потому не являются объектами авторского права и не подлежат оплате. В подтверждение — перечень «признаков генерации»: чрезмерная структурность, нейтральный стиль, повторение одной мысли разными словами, канцеляризмы, «слишком гладкие переходы».

Суд распределил бремя доказывания жёстко и, на наш взгляд, правильно: утверждаешь о генерации — доказывай. Ответчик «не приводит конкретных примеров того, как спорные тексты отвечают перечисленным признакам», при том что «для проверки того, сгенерирован ли текст нейросетью, существуют специальные детекторы контента». В назначении судебной экспертизы отказано, долг взыскан. Позиция задаёт важный ориентир: голословное обвинение в использовании ИИ не работает, а перечисление стилистических «примет» без привязки к конкретному тексту — не доказательство. Одновременно суд между строк легитимировал ИИ-детекторы как потенциальный инструмент доказывания — и здесь возникает напряжение со следующим сюжетом.

IV. Детектор против студентки: вероятностный отчёт — не приговор

Апелляционное определение Верховного Суда Республики Татарстан от 27.04.2026 по делу № 33-8223/2026 (№ 2-553/2026) (DOCX) — вероятно, самое важное на сегодня решение о доказательственной силе ИИ-детекторов. Студентку-заочницу отчислили из университета за день до защиты: система «Антиплагиат.Вуз» показала в её выпускной работе сначала 41,91 % «ИИ-контента», а после доработки — 11,92 %; вуз расценил происходящее как фальсификацию результатов проверки.

Обе инстанции встали на сторону студентки, и мотивировка заслуживает цитирования. Отчёт системы «носит явно выраженный вероятностный характер и содержит прямую оговорку о необходимости принятия окончательного решения проверяющим экспертом». При этом научный руководитель, как признал сам вуз, «не осведомлён о принципах работы системы "Антиплагиат"» и не обладает компетенцией для проверки текста на предмет генерации; университет не смог пояснить ни алгоритм, ни погрешность, ни критерии достоверности программы. Более того, судебная коллегия, сопоставив отчёты за разные даты и обнаружив, что одни и те же фрагменты классифицировались системой то как «ИИ-контент», то как текст, написанный человеком, предложила ответчику объяснить эти противоречия — чего тот, как следует из материалов дела, сделать так и не смог. Вывод: «вероятностный по своей природе отчёт, не подвергнутый надлежащей экспертной оценке, не мог служить единственным и бесспорным основанием» для обвинения в недобросовестности. Студентка восстановлена, в её пользу взысканы компенсация морального вреда и штраф по Закону о защите прав потребителей.

Значение дела выходит далеко за рамки образовательных споров. Суд впервые сформулировал стандарт обращения с выводами автоматизированных ИИ-классификаторов: (1) вероятностный отчёт — лишь исходный материал, требующий компетентной человеческой верификации; (2) применяющая его организация должна понимать и уметь объяснить алгоритм, погрешность и критерии; (3) внутренние противоречия выдачи системы обесценивают её выводы; (4) неблагоприятные последствия для человека не могут наступать «автоматически» на основании машинной классификации. Это, по сути, российская судебная версия принципа human oversight — человеческого контроля над алгоритмическими решениями, — выведенная не из специального закона (которого нет), а из общих норм о доказательствах и процедурных гарантиях.

Позиция суда бьёт не только по «Антиплагиату». На рынке уже предлагается целый класс сервисов, обещающих быстро определить, кто создал текст — человек или генеративная модель (например, GigaCheck от Сбера). Показательно, что сами разработчики таких инструментов осторожнее маркетинговых формулировок: в открытой документации GigaCheck признаётся, что текст со смешанным авторством пока оценивается лишь «по типу преобладающего контента», а на вопрос о возможности обмануть детектор даётся честный ответ — в случае ML-модели «всегда можно найти способ». Если добавить к этому, что ни для одного из подобных сервисов публично не раскрыты валидированные показатели ложноположительных срабатываний, а OpenAI ещё в 2023 году закрыла собственный классификатор ИИ-текстов именно из-за низкой точности, стандарт, заданный татарстанским делом, приобретает универсальное значение: вывод любого детектора — гипотеза, требующая проверки компетентным человеком, а не готовое доказательство. Этим же, к слову, снимается и кажущееся противоречие с позицией 9-го ААС по делу № А40-50042/25 (PDF), упомянувшего «специальные детекторы контента» как возможное средство доказывания: детектор — допустимая отправная точка для формирования доказательственной позиции, но его вывод сам подлежит верификации, а не заменяет её.

V. Галлюцинации в кассации: российский «Mata v. Avianca»

Самый громкий сюжет — определение Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 14.05.2026 по делу № А27-7831/2025 (PDF). Спор был копеечным — 57 тысяч рублей за юридические услуги, — но кассационная жалоба ответчика вошла в историю. В обоснование позиции в ней была приведена «судебная практика» Верховного Суда РФ, ВАС РФ и трёх окружных судов — с реквизитами и прямыми цитатами. Суд округа, проверив каждый из указанных реквизитов по картотеке арбитражных дел и убедившись, что за внушительным фасадом ссылок не стоит ровным счётом ничего, установил: часть актов «никогда не принималась, поскольку в принципе отсутствует в общедоступных информационных ресурсах» (включая «постановление Президиума ВАС РФ от 24.09.2013 № 3495/13» и «определение ВС РФ № 305-ЭС18-14420»), другая часть существует, но с иными датами, по другим делам и о другом — от бездействия таможни до страхового возмещения. Классическая картина галлюцинации большой языковой модели: правдоподобные реквизиты, убедительные цитаты, нулевая связь с реальностью. В заседании представитель общества признал, что приведённой практики не существует.

Суд округа квалифицировал произошедшее как «прямой обман суда и грубейшее проявление неуважения к правосудию»: общество сфальсифицировало источники, «стремясь воздействовать на суд округа непререкаемым авторитетом высшей судебной инстанции, надеясь на поверхностное изучение судом аргументов». И — ключевой абзац для всей отрасли: подобному поведению нет оправданий, «в частности, таковым не является подготовка кассационной жалобы с помощью технологий искусственного интеллекта, поскольку в таком случае ответственность за достоверность сгенерированного текста несёт лицо, участвующее в деле, использовавшее указанную технологию (часть 2 статьи 9 АПК РФ)». Штраф — 50 000 рублей по ч. 5 ст. 119 АПК РФ, наложен на само общество, а не на представителя: все процессуальные действия представителя считаются действиями доверителя, а внутренние отношения с юристом «не имеют правового значения». Примечательно и то, что отречение от выдуманной практики, заявленное в последствии новым представителем общества, не помогло: правонарушение «уже состоялось как оконченное» в момент подачи жалобы.

Это точный функциональный аналог американского дела Mata v. Avianca (2023), где адвокатов оштрафовали за выдуманные ChatGPT прецеденты. Российский суд пришёл к тому же результату без специальных норм об ИИ — через принципы добросовестности (ст. 41 АПК РФ) и уважения к суду, развернув их в целую этико-правовую доктрину со ссылками на Конституционный Суд.

VI. Неожиданный поворот: ИИ на стороне суда и в составе судебных расходов

Было бы неполно представить картину как одностороннее отторжение. Два акта показывают, что отношение системы к ИИ сложнее.

Суд сам спросил у нейросети. В мотивированном решении Арбитражного суда Удмуртской Республики от 20.03.2026 по делу № А71-19500/2025 (PDF) (спор о нарушении исключительных прав на фотографии, размещённые в карточке организации на Яндекс Картах) суд, проверяя довод ответчика, «обратился к крупнейшей в мире поисковой системе Google» и дословно процитировал в решении «генерируемый нейросетями краткий ответ (обзор от ИИ)» о том, кто может добавлять фотографии на Яндекс Карты и кто контролирует оформление карточки. То есть AI Overview поисковика стал частью мотивировки судебного акта. С одной стороны, это живая иллюстрация проникновения технологии в судейский обиход; с другой — приём уязвимый: суд использовал в качестве источника сведений ровно тот тип неверифицируемого генеративного ответа, который его коллеги по всей стране отказываются принимать от сторон. Асимметрия очевидна и вряд ли устоит при серьёзной апелляционной проверке в будущем.

Расходы на ChatGPT-анализ взысканы с проигравшей стороны. Определением Арбитражного суда Саратовской области от 19.11.2025 по делу № А57-9156/2024 (PDF) с истца, проигравшего спор об авторских правах, взысканы среди прочего 20 000 рублей «судебных расходов по оплате консультационных услуг» — а этими услугами был сравнительный анализ текстов, выполненный специалистом «с использованием технологии искусственного интеллекта… системы Generative Pre-trained Transformer (сокращённо — ChatGPT)». Суд отдельно отметил: мнение специалиста было принято судом первой инстанции в качестве доказательства, приобщено к делу и подвергнуто судебной оценке, а владение соответствующим программным обеспечением и навыки работы с ним не входят в компетенцию представителя-юриста, потому и не покрывались договором на юруслуги. Вывод двойной значимости: во-первых, ИИ-ассистированное «мнение специалиста» в принципе способно войти в дело как доказательство позиции стороны (в отличие от «сырого» скриншота чата); во-вторых, затраты на такой анализ признаны разумными судебными издержками, подлежащими возмещению. Это первый известный нам случай, когда использование ChatGPT в интересах стороны было не только не осуждено, но и монетизировано через институт судебных расходов.

Разница между саратовским и калининградским делами поучительна: и там и там — ChatGPT. Но в одном случае к суду пришёл специалист, заключивший договор, принявший на себя ответственность за результат и оформивший письменное мнение, где ИИ был инструментом; в другом — голая распечатка диалога с ботом. Решающее значение здесь играют форма подачи и субъект ответственности.

VII. Выводы

Первое. В отсутствие какого-либо специального регулирования российские суды выработали устойчивую позицию: «сырой» ответ генеративной нейросети доказательством не является. Мотивы — неверифицируемость, отсутствие методики и источников, несоответствие требованиям к экспертизе, вероятностная природа генерации. Позиция единообразна в арбитражных судах и судах общей юрисдикции, в спорах трудовых, жилищных, деликтных, интеллектуальных и корпоративных.

Второе. Ответственность за ИИ-контент в процессуальных документах несёт сторона — полностью и безоговорочно. Использование технологии не является ни оправданием, ни смягчающим обстоятельством; фабрикация несуществующей судебной практики квалифицируется как обман суда и неуважение к правосудию со штрафом по ст. 119 АПК РФ, причём штраф ложится на доверителя, а не только на представителя.

Третье. Выводы ИИ-детекторов и автоматизированных классификаторов — вероятностные и сами нуждаются в доказывании. Организация, принимающая решения на основании таких систем, обязана обеспечить компетентную человеческую верификацию, знать погрешность и критерии работы алгоритма и быть готовой объяснить противоречия. Симметрично: сторона, утверждающая, что текст оппонента сгенерирован ИИ, несёт бремя доказывания этого утверждения конкретными и проверяемыми средствами.

Четвёртое. Легальный путь для ИИ в доказывание существует — через фигуру специалиста (эксперта), использующего технологию как инструмент и принимающего на себя профессиональную ответственность за результат. Расходы на такой анализ могут быть взысканы как судебные издержки.

Пятое. Практика пока асимметрична и внутренне противоречива: суды отказывают сторонам в ссылках на нейросети, но отдельные судьи уже сами цитируют ИИ-обзоры поисковиков в мотивировочной части. Правовой вакуум, честно констатированный 17-м апелляционным судом («отсутствие доктринальных источников и законодательного регулирования применительно к созданию доказательств посредством искусственного интеллекта»), рано или поздно потребует реакции — Пленума Верховного Суда или законодателя.

VIII. Рекомендации российским юристам

1. Никогда не прикладывайте к процессуальным документам скриншоты диалогов с чат-ботами в качестве доказательств фактов. Вероятность их принятия судом на сегодня близка к нулю, а репутационный ущерб гарантирован. Если вопрос требует специальных знаний — ходатайствуйте об экспертизе или привлекайте специалиста; если нужны факты — собирайте первичные документы, отчётность, акты осмотра, свидетельские показания.

2. Проверяйте каждую ссылку на судебную практику в документах, подготовленных с помощью ИИ, — по КАД, ГАС «Правосудие» и справочно-правовым системам, вплоть до сверки цитат с текстом акта. Галлюцинированные реквизиты выглядят абсолютно правдоподобно. Целесообразно закрепить во внутренних регламентах юридической функции правило обязательной верификации любого сгенерированного контента человеком до подписания, а в договорах с внешними консультантами — заверения об источниках и ответственность за недостоверные ссылки.

3. Помните: штраф получит ваш доверитель. Практика Западно-Сибирского округа возлагает последствия на лицо, участвующее в деле. Для инхаус-юристов это означает необходимость контролировать качество работы внешних представителей; для консультантов — прямой риск регрессных требований и утраты клиента.

4. Если хотите использовать возможности ИИ в доказывании — оформляйте это через специалиста. Письменное мнение (заключение) специалиста, в котором ИИ выступает инструментом анализа, с описанием методики, договором и принятием ответственности за выводы, имеет шанс быть приобщённым и оценённым, а расходы на него — взысканными с проигравшей стороны.

5. Обвиняя оппонента в использовании ИИ, готовьте доказательства. Абстрактный перечень «признаков генерации» суд не убедит. Потребуются заключения по конкретным текстам, результаты детекторов (с пониманием их погрешности), сопоставительный анализ, а так же, вероятно, ходатайство об экспертизе с внятным обоснованием.

6. Оспаривая решения, принятые на основании ИИ-систем (детекторы, скоринги, автоматические классификаторы), атакуйте три точки: вероятностный характер отчёта и дисклеймеры самого разработчика; отсутствие компетентной человеческой верификации; внутренние противоречия выдачи системы. Требуйте от применившей систему организации объяснить алгоритм, погрешность и критерии — как показывает татарстанское дело, чаще всего она этого сделать не сможет.

7. Используйте ИИ там, где он действительно силён и безопасен: черновики, структурирование материала, поиск направлений аргументации, проверка собственных позиций «на прочность». Граница проходит там, где сгенерированный текст начинает выдаваться за установленный факт, существующий источник или профессиональное суждение. Всё, что уходит в суд, должно быть верифицировано человеком, который готов за это расписаться.

Технология пришла в процесс раньше, чем регулирование, — и суды, надо отдать им должное, справляются с ней штатными средствами: правилами оценки доказательств, принципом добросовестности и здравым смыслом. Юристу остаётся усвоить главное правило этой новой практики, которое суды повторяют из акта в акт разными словами: у нейросети нет процессуальной правоспособности, а у вас — есть, и отвечать будете вы.

Источники и анализируемые судебные акты

Судебный орган и акт	Дата акта	Номер судебного дела	Копия документа
Определение АС Западно-Сибирского округа	14.05.2026	№ А27-7831/2025	PDF
Апелляционное определение ВС Республики Татарстан	27.04.2026	№ 33-8223/2026 (2-553/2026)	DOCX
Решение АС Архангельской области	26.05.2026	№ А05-15300/2025	PDF
Решение АС Удмуртской Республики	20.03.2026	№ А71-19500/2025	PDF
Решение АС Приморского края	17.02.2026	№ А51-16042/2024	PDF
Решение АС г. Москвы	10.02.2026	№ А40-191190/25	PDF
Постановление 17-го ААС	28.11.2025	№ А50-27639/2024	PDF
Постановление 9-го ААС	21.11.2025	№ А40-50042/25	PDF
Решение АС Ивановской области	19.11.2025	№ А17-10944/2023	PDF
Определение АС Саратовской области	19.11.2025	№ А57-9156/2024	PDF
Решение Орджоникидзевского районного суда г. Екатеринбурга	18.11.2025	№ 2-3382/2025	PDF
Решение Златоустовского городского суда	05.11.2025	№ 2-3709/2025	PDF
Решение Гурьевского районного суда Калининградской области	11.06.2025	№ 2-4498/2025	PDF
Решение АС Республики Калмыкия	14.02.2025	№ А22-447/2024	PDF

Следите за обновлениями в нашем Telegram-канале.